За двенадцать дней до прибытия Маргариты в Нерак, «в среду 19августа 1579 года, — пишет Пьер дел'Этуаль, — Бюссид'Ам-буаз, губернатор Анжу, который выказывал столько надменности благодаря расположению своего господина и являлся причиной стольких несчастий и мздоимств в Анжуйской земле, был убит сеньором де Монсоро». В самом деле, едва прибыв в замок, «Бюсси тотчас попал в засаду: добрый десяток или дюжина слуг графа де Монсоро накинулись

на него. Поняв, что он предан и помощи ждать неоткуда, этот дворянин сражался до конца, доказав, как он часто говорил, что сердце его никогда не знало страха. Вскоре в руке у него остался только обломок шпаги, но он продолжал сражаться и этим обломком, пока не осталась уже одна рукоятка, и тогда он обрушил на нападавших стол, стулья, скамьи, скамеечки, которыми ранил или заставил обороняться трех или четырех противников, но в конце концов, оставшись без какого бы то ни было оружия, был побежден превосходящим числом врагов и нашел свою смерть у окна, из которого хотел выброситься, чтобы спастись». Есть свидетельства, что его труп, выброшенный убийцами из окна, повис на острых зубьях ограды, расположенной внизу. «Таким был конец Бюсси, человека бесстрашного, но чересчур строптивого и небогобоязненного, что и принесло ему несчастье».

Узнав, уже в Нераке, о смерти того, кого она так любила, Маргарита вздохнула: — В этом веке во всем мужском племени не было никого, кто мог бы сравниться с ним по силе духа, достоинствам, благородству и уму. Это происшествие побудило ее написать продолжение катренов, навеянных катренами Бюсси «Дух Лизи, говорящий последнее прощай своей Флоре». Под Лизи подразумевался Бюсси, под Флорой — Маргарита. Диалог о смерти Бюсси Д’Амбуаза У изголовья моей кровати мне чудится скорбный глас. Как похож он на голос Лизи!

Руки, холоднее мрамора в тысячу раз, Прикосновения, крики вблизи. У ног моих юноша, в крови и рубцах, В груди расползается холод льдин, Сердце сковали ужас и страх, Я в беспамятстве падаю рядом с ним. Мадам, говорит он мне, победите страх, Я, ваш Лизи, первым спускаюсь в ад. Здесь, в долине вечных туманов, я — ваш призрак и прах: Жизнь — вечный траур, никого не вернуть назад. Я узнаю этот голос и, проснувшись, вновь Вижу красу до боли знакомых черт. Скажи, говорю я, рыдая, ярость каких богов Затмила тебе этого солнца свет?